С 1951 года число жителей в историческом центре Венеции постоянно сокращается. Внушительное впечатление производят статистические данные, подтверждающие этот процесс. В 1950 году там проживало 184 447 человек. С тех пор каждые пять лет эта цифра уменьшается на 20 тысяч, снизившись к 1965 году до 123 733. В 1970 году число обитателей материковой части города впервые превысило население исторического центра; в 1975 году в островной части Венеции насчитывалось 105 656 человек, то есть на 78 791 меньше, чем в 1950 году.
К числу причин бегства ученые относят перемещение в Порто-Маргера центра экономической жизни, в особенности портовых операций, но прежде всего — непригодность квартир для жилья. Обследование, проведенное в 1957 году, показало, что в 74 процентах квартир центра нет воды, в 90 процентах — центрального отопления. Неудобства создают также узкие и крутые лестницы, отсутствие лифтов, шаткие стены и пол. Разумеется, эти жилые помещения можно было бы отреставрировать, но обслуживание и ремонт домов в Венеции обходятся, как нигде, дорого из-за трудностей с доставкой материалов. Кроме того, исторический центр малопривлекателен для молодежи, так как там нет спортивных сооружений и мест отдыха. Однако его обитатели веками мирились с неприемлемыми жилищными условиями; к тому же их положение было ненамного хуже, чем на материке. Но теперь, когда строительный бум сделал доступными для всех ванные, лифты, начищенные полы и надежные потолки, старая Венеция стала явно уступать соседним городам, и это привело к обескровливанию города, лишило его жизни.
Стало быть,
Венеция обречена стать городом-музеем? Такова, по-видимому, общая судьба всех старинных европейских городов, ибо, как отмечает Пьеро Гаццола, «вся европейская территория — это один исторический центр». И все-таки, возможно, этого удастся избежать, если восторжествуют принципы комплексной консервации, разработанные за последние годы в Европейском совете и обсуждавшиеся с 1963 года на ряде совещаний. Выработанная в результате новая политика преследует двойную цель: с одной стороны, изыскивать охранительные меры, способные предотвратить опасность, которая угрожает культурным ценностям в результате развития экономики и техники, но с другой — проводить их таким образом, чтобы они служили не тормозом на пути развития общества, а, напротив, важным элементом его прогресса и в конечном счете его благосостояния.
«В наше время, когда уже ощущается острая нехватка места для удовлетворения потребностей быстро растущего населения, — писал в «Edication et Culture» Констан Пирло, вице-президент Комитета памятников и памятных мест Европейского совета, — у архитектурного наследия и достопримечательных мест нет никаких шансов уцелеть, если им не будет придана эффективная социальная функция. Всякое старинное здание, не имеющее социального применения, подвергается смертельной опасности: оно портится, безвозвратно разрушается и исчезает. Единственный способ воспрепятствовать этому процессу — это, по-видимому, придавать памятникам новую функцию, благодаря которой он вновь оказывался бы в коловращении жизни. Те, кто ведает охраной архитектурного достояния, могут добиваться сохранения старинных зданий только в том случае, если заранее продумают, как включить их в общественную жизнь».
В Венеции, крупнейшем в мире историческом комплексе, эти новые принципы проходят испытание. Вот почему специалисты многих стран с нетерпением ждут результатов этого эксперимента, а в восстановительных работах участвуют ЮНЕСКО и большое число иностранных ассоциаций.
